Совесть

Рис. В. Тарасенко

(«Веселуха»-3-11 г.)

     Под самое первое апреля всей семьей пошли в кино: теща, это жены мать, я сам, жена сама и наш с женой общий сын лет десяти.
     Перед фильмом журнал пустили. В магазине кладут на пол сто рублей и снимают, кто поднимет и что будет делать. Все, конечно, сразу бегут к выходу. Там их останавливают, спрашивают: «Где же ваша совесть?» — и отбирают сто рублей.
     Вдруг смотрю — я в очереди. И теща на весь зал кричит:
    — Витю показывают! Это наш Витя!
     И тут показывают, как я эти сто рублей с пола поднимаю, сую в карман и спокойно стою дальше.
     В зале кто-то басом говорит:
    — Ну и морда!
     Теща тоже громко говорит:
    — Нет, это не наш Витя!
     Я спокойно стою в очереди, к выходу не спешу. Тогда режиссер засылает ко мне двух артистов. Оба аж посинели от холода. У нее на руках ребенок в драненьком весь — кукла оказалась, — у него ботинки на босу ногу.
    — Не видел кто наших последних ста рублей?
     И опять крупно меня. Я смотрю на них, но видно, что не слышу, о чем речь. Наверное, о своем о чем-то задумался. Тогда артист разворачивается, ка-ак пнет меня, я еле на ногах устоял. Спрашивает:
    — Не на-хо-ди-ли вы ста рублей?
     Я говорю:
    — Время — без двадцати шесть. — И хотел отвернуться от них.
     Тут ложная мать кричит:
    — Убейте меня, не знаю, на что завтра купить кусок мяса грудному ребенку!
     Народ на их искусство реагирует вяло, больше озирается — куда это сто рублей пропали.
     Тогда фальшивая мать кричит:
    — Помочь нам некому, мы неизвестные сироты из детского дома для глухонемых!
     Тихо сразу стало в зале и в том магазине, всем стыдно сделалось, что совести у людей мало осталось.
     И тут опять крупно меня. И что-то у меня в лице дрогнуло, я лезу в карман. Бас в зале говорит:
    — Молодец, морда!
     Теща плачет, кричит:
    — Это наш Витя! Витечка наш!
     Я лезу в карман, говорю:
    — Учитывая, что вы сироты и что не в деньгах счастье, жертвую вам три рубля.
     И тут все полезли по карманам, стали совать им — кто рубль, кто червонец. И все чуть не светятся. Сотни две те набрали. Но они не рассчитывали на такой оборот, и режиссер им ничего не говорил. Стоят нерадостные. Отец совсем потерялся. Говорит мне:
    — Что же вы, сукин сын, ничего больше не хотите нам дать?
     И мать ребенка опустила, одной рукой за голову держит.
     Я им говорю:
    — Я и так от семьи оторвал. У самого семеро глухонемых детей, потому что жена-алкоголичка все из дома тащит. Спасибо теще, хоть и спекулянтка, а выручала. Но вчера… царствие ей небесное, преставилась, а хоронить не на что.
     Народ мне на гроб теще сбрасываться уже не стал — не до конца еще у людей совесть отогрелась.
     А в зале ржут: над артистами, которые ребенка за голову держат, надо мной, что убиваюсь из-за их неблагодарности, и над тем, что я сто рублей выронил, когда за тремя лазил.
     Народу журнал понравился. Бас сказал:
    — Умереть со смеху.
     И все радовались, что еще у людей немного осталось совести.
     Только теща сказала:
    — Ну и морда же наш Витечка!

                               Взывал к совести Анатолий ТРУШКИН

© 2011, Сергей Жбанков. Все права защищены.

Запись опубликована в рубрике Лучшее от авторов "Веселухи", Рассказы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий